В субботу в Казани состоялся первый всероссийский фестиваль молодых исполнителей эстрадно-джазовой музыки.
На один день в Казанский государственный университет культуры и искусств съехалась музыкальная молодежь из Ульяновска, Чебоксар, Кирова, Самары. А vip-гостем фестиваля стал новосибирский джазовый пианист и композитор Роман Столяр, играющий экспериментальный джаз - музыку странную, но очень востребованную в Европе: Столяр, участник многочисленных международных джазовых проектов, несколько пластинок записал на датской студии “Intuitive Records”. Сказать, что экспериментальный джаз находится на стыке джаза и других стилей, - не сказать ничего. Скорее, на стыке музыки и шума.
- Я не готовлюсь перед концертом, - огорошил Роман собравшихся на своем мастер-классе слушателей. Но слушатели, они же музыканты, были и без того потрясены: в Казани такого не играют. Новоджаз играется на флейтах водосточных труб, на грани какофонии, но все же это музыка, такая, что хочется слушать и слушать.
После мастер-класса ваш корреспондент расспросил Романа Столяра о трендах и брендах в новоджазе.
- Джазовые диски пишутся быстро?
- Диск “Trialog” (записи с этого диска, выпущенного в 2006-м, Роман демонстрировал на мастер-классе. - Авт.) с арфисткой Сьюзен Аллен и ударником Сергеем Беличенко мы записали, не репетируя, за час с копейками. Но некоторые пишутся очень долго - все зависит от установки музыкантов.
- Что творится у вас в голове, когда вы играете? Внутренний критик не мешает?
- Если сороконожка будет думать, с какой ноги ей ходить, она не сдвинется с места. Внутренний критик присутствует, когда я слушаю музыку или отбираю импровизации для диска. Но когда играешь, любые сомнения запрещены.
- Ваш стиль игры критики называют интуитивной импровизацией.
- Неправильно думать, что импровизация ничем не подготовлена. Внутренняя работа ведется все время, импровизация готовится всем жизненным опытом человека. Вырастает из того, что читаешь, что слушаешь, на импровизацию влияют те, с кем ты общаешься. И, наконец, важен импульс, который идет от аудитории. Я этот импульс подхватываю и превращаю в музыку.
- Часто импровизация воспринимается как синоним джаза.
- Это не так. Вообще в музыке сложилась парадоксальная ситуация. В западноевропейской культуре на первом месте находится свобода личности, для традиционных культур важна системность. Но в музыке все наоборот. Арабская, индийская, дальневосточная музыка по сути импровизационна, то есть предполагает свободу музыканта, в то время как в Европе присутствует диктат композитора. Музыкант не имеет права выйти за пределы нотной тетрадки. Но, кажется, время композиторов заканчивается, что меня как композитора (Роман Столяр закончил новосибирскую консерваторию как композитор. - Авт.), безусловно, огорчает.
- Но в джазе человек более или менее свободен.
- Не совсем. Альфред Шнитке однажды сказал: “Джаз - великая музыка, так как несет в себе свободу”. Его слова меня вдохновили на то, чтобы стать джазовым музыкантом, а лет через десять-пятнадцать разочаровали, потому что свобода в джазе отдыхает. Но с 70-х годов началось освобождение, и это начало связано с именем Джона Колтрейна. Его музыка - это пик джаза и одновременно начало конца. Сейчас в джазе есть две взаимоисключающие тенденции. Первая - “буквальный”, традиционный джаз. Вторая тенденция - джаз, который джазом назвать сложно. Есть такое явление - non-idiomatic, музыка, где не должен звучать ни один стиль, но в итоге эта музыка превращается в набор шумов. Мне больше импонирует, назовем ее так, полиидиоматика, когда музыкант использует любые модели, соответствующие контексту данной импровизации.
- Экспериментальная музыка - андеграунд, музыка не для всех. Есть ли у нового джаза слушатели?
- Все, что мы сейчас называем классикой, возникало как эксперимент. Общеизвестно, что первая постановка “Кармен” провалилась. Мне кажется, что любой эксперимент со временем превращается в традицию.
