Что за амнистия, законодатель?

Примета, конечно, не народная,  и о смене – это я, скорее, с  иронией, но факт:  отдельным товарищам теперь светит не только срок, но и досрочное освобождение. Правда,  условия таковы, что многие, как мне представляется, от него предпочтут отказаться.  Но обо всем по порядку.

Первый раз тема экономической амнистии (ЭА,  будем так называть для краткости) возникла в начале мая как инициатива омбудсмена по правам предпринимателей Бориса Титова. Законопроект, подготовленный  экспертным советом при омбудсмене, предполагал освобождение совершивших не тяжкие преступления по более, чем  50 положениям УК, под амнистию, по тем расчетам, подпадали чуть более 10 тысяч человек из 110 тысяч – по данным того же совета – осужденных за экономические преступления.  Владимир Путин охарактеризовал законопроект как сырой, но полтора месяца спустя, выступая на Санкт-Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ) вдруг сам призвал Госдуму срочно принять закон об ЭА.

То, что законопроект был сырой – это к гадалке не ходи: столько за ним слез родных и близких тех, кто, по их мнению, осужден не по делу. Да и статей и пунктов УК, по которым можно было бы амнистировать, тоже многовато было, прямо скажем. Теперь, говорят, законопроект подсушили: вместо 52-х позиций, на которые предполагалось распространить ЭА, осталось 30, а Владимир Владимирович в своей речи на ПМЭФ особо подчеркнул, что амнистированию могут подлежать только те, кто осужден по экономическим статьям впервые и – внимание! – готов возместить причиненный ущерб.   Конечно, хотелось бы почитать оба варианта законопроектов (а теперь уже ведут речь о постановлении),  чтобы не быть голословным, но нет, - на день, когда писались эти заметки (24 июня)  в открытом доступе ни на сайте Госдумы, ни на сайте омбудсмена документа не было. Так что придется предполагать.

Сначала о главном. Понятно, что ЭА – это Сигнал, с большой буквы.  Прежде всего -  западным инвесторам, которых год из года заклинают поверить, что Россия – это рай для капиталовложений. Вкупе с замечанием В.Путина в речи на ПМЭФ о резко улучшившимся в РФ законодательстве в части предпринимательства,  ЭА должна, конечно,  произвести благоприятное впечатление. Если пресловутые западные инвесторы вычеркнут из анализа рисков  состояние человеческого капитала и  правоприменительную практику в России, а также не лучшее состояние собственных экономик.  Во-вторых, ЭА – это сигнал бизнес-сообществу внутри страны, и он тоже должен быть воспринят с удовлетворением. Если забыть, что – по словам того же Б.Титова – до 80 процентов уголовных дел против предпринимателей есть следствие разборок межу самими бизнес-структурами, то есть самобытной конкуренции по-российски,  а также забыть о двух принципиально важных оговорках, сделанных главой государства насчет контингента потенциальных амнистеров – «впервые» и «готовых возместить ущерб». 

 «Впервые» здесь - это, по-видимому, синоним выражения «не дождетесь», адресованного  М.Ходорковскому, П.Лебедеву и тем, кто наивно продолжал рассчитывать, что ЭА коснется и этих двоих сидельцев.  Как заметил в том же начале мая, общаясь с представителями предпринимательских кругов, глава государства, надо понимать, что у нас есть люди, формально осужденные по экономическим статьям, но на деле совершившие такие жуткие преступления, что…  Ну, типа Аль Капоне, про которого власти в Штатах знали, что он кровавый убийца, но доказать не могли и поймали гангстера на уходе от уплаты налогов. Хорошо. Понятно. А что значит «амнистируем тех, кто согласится возместить ущерб»? 

По-моему, только то, что «не дождетесь» скажут властям сами осужденные.   В Минфине будут плакать по очередной несбывшейся химере, но примерно так: не дождутся.   Так же, как не дождались золотого дождя от мздоимцев, когда вводили в УК  альтернативу реальному сроку в виде выплаты кратного от взятки штрафа. Простой и близкий татарстанцам пример:  главу Верхнеуслонского  района Александра Тимофеева  поймали на взятке в 5 миллионов рублей, присудили ему штраф в 300 миллионов и что?  Гражданин Тимофеев предпочел пойти на зону и трудится там сейчас библиотекарем. Еще годик потрудится да, глядишь, и выйдет.  И логика его  поведения железная:  при наличии выбора – расстаться почти со всем, нажитым непосильным и ужасно нервным трудом, или отсидеть два, максимум три года – это же все равно, что зарабатывать за год по 100 миллионов рублей!  Какие могут быть вопросы?  Думаю, примерно так же будут рассуждать потенциальные «амнистеры», когда им предложат выйти на свободу и быстренько выложить сотни миллионов (да пусть даже десяток), в которые оценен нанесенный ими ущерб.   Так что расчетная цифра в 10 тысяч попадающих под ЭА может парадоксальным образом оказаться дезавуированной частью самих фигурантов уголовных дел.

Хотя какая-то партия жуликов и воров окажется, конечно,  на свободе, и это третий сигнал ЭА – населению: воровать  и мошенничать нехорошо, разумеется, но один раз – не…  Ничего, можно попробовать.

А вообще говоря, странно, что власти ведут речь только об экономической амнистии. В конце концов, приближается 20-летия со дня принятия Конституции «новой России», как называется Основной Закон, наделивший главу государства с республиканской формой правления полномочиями, не снившимися монархам, а к таким датам принято не казнить, а миловать, чего бы не объявить всеобщую амнистию? Хотя бы для тех, кто «впервые».  Ибо, как сказал в свое время Л.И.Брежнев, «экономика должна быть экономный», и как продолжил в свое время в том же глубокомысленном духе Д.А.Медведев  «свобода лучше несвободы».

Юрий Алаев.