30.11.2018 Общество

Левый разворот через правое плечо. Куда катится мир на самом деле?

Фото
warnet.ws

Россия и Запад сегодня плывут на «правой волне». Но тот, кто хочет увидеть будущее, должен смотреть налево, доказывает политолог, научный сотрудник University College of London Владимир Пастухов в своей очередной колонке на Republic.ru

В начале 1990-х была популярна приписывавшаяся Егору Гайдару теория «догоняющего развития» для России. Еще в те годы я активно возражал против этого концепта, отстаивая другую теорию, которую кто-то из моих критиков остроумно назвал концепцией «параллельного развития». Однако после Брекзита и победы Дональда Трампа мне стало казаться, что все участники тех старых споров были не совсем правы, и Россия на самом деле является страной «опережающего развития». Зачастую она предвосхищает тенденции, которые спустя десятилетия проявляют себя как всемирно-исторический тренд. Если вдуматься, то в этом нет ничего ни особо нового, ни особо парадоксального.

Они такие разные, но все-таки они вместе…

Разговоры об изоляции России от остального мира, как правило, служат ширмой, скрывающей тесную, сущностную и непрерывную связь России с миром, которая проходит сквозь всю ее историю и играет в ней определяющую роль. Россия была и остается значимой частью европейской культурной экосистемы, и все сколько-нибудь существенные колебания и вибрации последней отражаются на ее судьбе. Более того, будучи одним из наиболее слабых мест этой экосистемы, она улавливает эти колебания и вибрации раньше других, а иногда даже входит с ними в резонанс, предвосхищая своими революциями и катастрофами глобальные перемены.

Нечто подобное случилось ⁠с Россией в начале XX века, когда трехсотлетняя ⁠империя Романовых была снесена с лица Земли в течение нескольких лет и на ⁠ее месте образовалось невиданное ⁠«левацкое» государство, претендовавшее на то, чтобы стать новой общественной формацией. Сама Россия такой формацией не стала, быстро выродившись в одну из самых жестоких тоталитарных диктатур в истории человечества. Но она указала путь другим – после русского Октября весь мир существенно полевел. Изменилась сама структура капитализма, и возникла новая, соответствующая этой структуре политическая форма, системный кризис которой в завершающей фазе мы, с большой долей вероятности, наблюдаем сегодня.

Можно предположить, что мощные и неоднозначные процессы, наблюдавшиеся в России с начала нулевых, также являются не только ответом на сугубо внутрироссийские вызовы, но и отражают некие более общие мировые тенденции, может быть, несколько гротескно обозначая новый исторический тренд. До определенного времени было очень трудно понять эту связь, так как общий тренд не спешил себя проявлять. Но со второй декады XXI столетия тенденция стала более очевидной, а с ней стала и более очевидной связь между происходящим в России и происходящим во всем остальном мире. 

Куда накатывает «правая волна»?

В самых общих чертах новый исторический тренд можно обозначить как «правую волну». Самые разные события невольно выстраиваются в единую цепочку фактов, случайное совпадение которых кажется маловероятным: резкий рост влияния правых популистов в континентальной Европе (Франция, Германия, Италия, Венгрия, Чехия, Польша), Брекзит в Великобритании, трампизм в Америке и, наконец, победа правого кандидата в Бразилии – все это, по-видимому, звенья одной цепи. И, похоже, это только начало. 

Что общего у всех этих разрозненных явлений? Прежде всего – ставка на старый «добрый» национализм и враждебность к недавно еще горячо любимой глобализации. Проявления этой новой базовой парадигмы могут быть весьма многообразны. Это и торговый протекционизм в целом, и протекционизм на рынках труда в частности. Это политический выход из разнообразных союзов и соглашений, ограничивающих национальный суверенитет и мешающих развитию протекционистской политики. Это возвращение военно-политического дискурса и признание возможности и правомерности использования вооруженных сил для разрешения международных конфликтов. Это отторжение либеральных идей и реанимация религиозного фундаментализма.

В общем, если вдуматься – ничего нового, только хорошо забытое старое. В этом ряду Россия с ее новой «путинской» идеологией, в общем-то, особо не выделяется. Она встала на эти рельсы еще в 2003–2007 годах и поэтому успела отъехать от станции подальше. Теперь она дожидается, пока туда же подтянутся остальные. Россия и Запад сегодня вместе покачиваются на «правой волне», хотя и в разных ритмах.

Бегство из будущего

Если попытаться суммировать все наблюдаемые изменения и определить коротко, в чем их суть, то почти все сведется к формуле «назад в спасительное прошлое». Просто у каждого оно свое. Запад бежит в классический индустриальный капитализм с его понятными экономическими и политическими доминантами, а Россия хочет спрятаться под крылом советского госкапитализма с его управляемым рынком и «сбалансированной» политической системой. 

Если убрать риторику и национальный колорит, то идеология европейских правых и идеология путинизма совпадают. И в том и в другом случае это идеология реакции, философия экстренного торможения. Просто Россия уже выжала стоп-кран, а Европа пока возится с защитным стеклом, прикрывающим красную кнопку. Но суть одна: это испуг перед будущим и попытка схватиться за прошлое, найти в нем рецепт вечной жизни.

Ключевая проблема «правой волны» в том, что ее идеал, взятый не просто из прошлого, но даже из позапрошлого дня – несбыточная утопия. Добрый старый капитализм, как и добрый старый советский госкапитализм, ушел в историю навсегда. Никакими заклинаниями о «русской весне» или «снова сильной Америке» их не вернешь. Более того, именно трансформация капитализма, его самое мощное со времен возникновения структурное перерождение, скорее всего, лежат в основе современного кризиса, породившего «правую волну». Поэтому лидеры «правой волны» похожи не на архитекторов, а на археологов.

Левое цунами

Есть серьезные основания полагать, что экономика роста исчерпала себя, по крайней мере на этом этапе человеческой истории. А вместе с ней приходит конец тому капитализму, который может развиваться только по экспоненте. Мир на достаточно длительный период времени может погрузиться в новое средневековье, предсказанное Бердяевым, когда экономический рост будет колебаться «околонуля». Это приведет к необходимости пересмотра почти всех сложившихся парадигм, но отнюдь не в сторону «классического капитализма», как это видится лидерам «правой волны», а в сторону отказа от классического капитализма и перехода к еще большему государственному регулированию и к еще более плотной международной интеграции, то есть – влево.

Возникла парадоксальная ситуация: мировая экономика очевидно движется влево, но при этом на первый план выходят правые со своей программой национальной ограниченности и возврата к индустриальному капитализму. 

Этот феномен имеет объяснение. Оно состоит в том, что начиная с конца 1980-х годов политический авангард западного общества оторвался от экономического обоза, и левацкая, по сути, политика этого авангарда сильно опередила готовность общества в целом двигаться в указанном ему левацкой интеллигенцией направлении. 

То есть наблюдаемая сейчас «правая волна» является не столько реакцией на глубинный, действительный тренд развития мировой экономической системы, сколько реакцией на случившийся в течение последней четверти века перехлест. То, что мы наблюдаем, – это реакция на головокружение от успехов левацкой либеральной идеологии, возобладавшей вследствие эйфории от краха СССР и подпитывавшейся бурными технологическими переменами. Мы платим Трампом и Брекзитом за диктатуру политкорректности, за либеральный большевизм, превративший требования меньшинств в императив для большинства. Очень быстро была пройдена точка, когда меньшинства угнетаемые стали меньшинствами «оскорбленными», а «оскорбленные» меньшинства – это страшная сила.

Долгая ночь

В романе грузинского писателя Григола Абашидзе хорезмский шах, блистательный полководец Джелал Эд Дин, спасаясь от преследующих его монголов, вынужден мимоходом пронестись смертельным ураганом над Закавказьем. Пытаясь убедить грузинского царя не оказывать ему сопротивления, он объясняет, что арабы – это минутное затмение, зато то, что идет за ними, – монгольское нашествие, – это долгая ночь. Так и с «правой волной», которая сегодня обрушилась на мир, а вместе с ним и на Россию: это мимолетное затмение, а грядущее вслед за ним «левое цунами», скорее всего, станет долгой ночью. 

«Правая волна» – это явление временное. Это коррекция политического рынка. Она не отражает сути происходящих процессов и не выражает ее. Она расчищает дорогу «левой волне», которая будет очень длительной и изменит весь существующий и привычный политический ландшафт. Это будет действительно долгая ночь, и непонятно, увидим ли мы на рассвете капитализм таким, каким его знали с начала Нового времени, или это будет совершенно другая историческая формация.

Если этому миру суждено выжить, то это будет мир с гораздо более жестким, чем сегодня, вмешательством государства в экономику; мир, где централизованное распределение ресурсов будет играть не менее существенную роль, чем их производство; мир, где государства вынуждены будут пойти на невиданную сегодня степень кооперации ради выживания человечества перед лицом глобальных, природных и социальных вызовов. 

Риски сегодняшнего дня состоят в том, что непонятно, какую цену придется заплатить за эту «временную» «правую волну», которая может в любой момент сорваться в большую войну. Более того, за «правой волной» может последовать «левацкая волна», которая будет реакцией на перекос в исправлении перекосов. В результате мир окажется в зоне достаточно длительной турбулентности, из которой будет трудно выбраться без потерь и роста авторитарных тенденций отнюдь не только в России.

Мировая экономическая и политическая системы совершают сложный гигантский левый разворот. Но этот разворот мир делает через правое плечо, в результате чего на данном этапе он смотрит как бы вправо. Тот, кто хочет увидеть будущее, должен смотреть налево. 

Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии